Одновременно росло, как волна на Аральском море, возмущение, негодование, несогласие с происходящим.
Ему вдруг захотелось придушить этого кречетоглазого, как бешеную собаку, и он знал, что смог бы это сделать.
Уж какая жилистая и крепкая была шея у того фашиста, которого ему пришлось удавить собственными руками.
Другого выхода не было.
Они столкнулись с ним неожиданно лицом к лицу в траншее, когда выбивали с позиции противника.
Зашли с фланга, забрасывая траншею гранатами и простреливая проходы очередями автоматов, и уже очистили линию и устремились с боем дальше, когда вдруг сшиблись с ним в упор.
Видимо, то был пулеметчик, стрелявший до последнего патрона.
